Послевкусие

-И я разбавлял вино водой.

-Как делают европейцы.

-Как греки, это они придумали.

-Надо же...

Как послевкусие какого-то очень хорошего кино, я чувствую что что-то во мне изменилось.

"Кто‑то плывет поперек течения. Дело вовсе не в мужестве. Дело в усталости. Настоящая усталость породила больше героев, чем мужество. Я не собираюсь в герои. И не хочу быть отступником. Просто слишком устал быть, как все. Это тяжелый труд. Многие не замечают этого. Многих убивает стремление быть, как все. Понимать это страшно. Не понимать – глупо. Ловушка."                                                  Мацуо Монро.

Я не могу сказать что происходит в моей голове. 

Объяснить.

Очередные перемены.

Но люди вокруг, они не ждут и не хотят видеть тебя другим. Они привыкли к одному тебе.

Никто не будет принимать тебя полностью. Чушь! Ты что из детского сада? 

Любые отношения - это взаимовыгода. Тебе что-то нужно от меня, а мне.. Ну, мне тоже что-то нужно от тебя.

Наверное.

Если это не взаимовыгода, то это привычка.

Люди просто привыкают друг к другу.

К своим отношениям друг с другом.

К своему общению.

Это все просто, все просто.

Но почему мы не можем просто любить? 

Бескорыстно и без предубеждений.

Любить и понимать. Уступать и соглашаться.

Быть мягче.

Ведь, всегда есть вероятность, что ты потеряешь этого человека

и

что тогда? Будешь думать о том, что ты не сказала или сколько не дообнимала?

Но ты точно не будешь думать о том, что еще тебя в нем раздражало.

Нет, ты не будешь.

Honey, я выпила немало бокалов красного вина. 

У меня развязан язык, расцарапаны дёсны и разум в облаках.

Мои друзья, когда я заканчиваю говорить вопрошающе смотрят на меня и спрашивают "И что?", "Что ты имеешь в виду?", "Что это значит?", "И в чем смысл?", "В чем суть?".

Ну, как минимум одно точно ясно:

вы меня не поняли.

Я поняла две вещи:

1- Иногда мне, как и многим другим людям, проще найти причину

 не делать, чем силы делать что-то.

2- Мне не нравятся люди, которые готовят квадратную пиццу.

Рамки, понятия, ссоры.

Недавно я пришла к некоторым выводам, которыми я хочу поделиться:

1. Рамки.

В любых отношениях есть рамки и лучше как можно раньше узнать о них.

Кто-то не терпит поучений, кто-то шуток над собой, измены и пр.

2. Понятия.

Вам лучше знать что у вас за отношения. Дружба, влюбленная парочка, любовь?

Что вы вкладываете и подразумеваете под этим? Чего ожидаете?

И также вам надо знать что об этом думает другой человек. Ваши понятия и представления могут не сходиться.

3. Ссоры.

На самом деле нет ничего страшного в конфликтах, паническое избегание их - гораздо опаснее.

Конфликты неизменно возникают на стыке интересов, а выходом из конфликта должно служить какое-то решение, новый подход к проблеме. 

Но это все так просто и чисто в теории.

Ссора - это лакмусовая бумажка ваших отношений.

Какие же они на самом деле?

Ссорясь с близким человеком вы позволяете себе унижать его, задевать и всячески намеренно причинять боль, забывая что этот человек для вас значил? Или даже ссорясь вы не забываете, что любите его и вашей целью является лишь отстоять свои интересы, прийти к компромиссу и пр.? 

Есть над чем подумать.

Пока всё.

Мне очень нравится этот фотограф.

Хосе Марти, такой Хосе Марти

Начала читать другой сборник стихов и была удивлена уже на первых страницах. 

МОИ СТИХИ

Вот мои стихи. Такие, как есть... Я их ни у кого не заимствовал. И пока я не находил для моих образов соответствующую форму, я позволял им свободно парить. О, друг мой, какое великолепие пронеслось предо мной безвозвратно! Но поэзия должна быть честной, и я всегда хотел быть честным до конца. Кропать стихи, как другие, я умею, но не хочу. У каждого человека свой облик, у каждого поэтического вдохновения свой язык. Мне нравятся сложные созвучия, стихи-скульптуры, стихи звонкие, как фарфор, стремительные, как полет птицы, пламенные и всесокрушающие, как поток лавы. Стих должен быть подобен сверкающему мечу, при виде которого у читателя возникает образ воина, шествующего по небесной дороге, — воин вонзает меч в солнце и взмывает ввысь.

Стихи — частицы моего сердца — мои воины. Ни одно стихотворение не вышло у меня подогретым, надуманным, вымученным, мои стихи подобны слезам, брызжущим из глаз, фонтану крови, бьющему из раны.

Я не сшивал свои стихи из чужих лоскутов, а создавал их в себе. Они написаны не академическими чернилами, а моей кровью. То, что я помещаю здесь, я видел собственными глазами — да да, видел, не удивляйтесь,— я видел гораздо больше: сколько видений промчалось, и я не успел запечатлеть их черты. Я сам виноват в странности, необычности, нагроможденности, порывистости моих образов, но я сам их породил такими и потом воссоздал на бумаге. За точность воссоздания я отвечаю. Мне случалось видеть яркие картины жизни, обрывки картин, и там я находил свои краски. Я знаю, что эти краски не употребительны, но я люблю сложные созвучия, я люблю непосредственность, хотя порой она может показаться грубой.

Все, что скажут о моих стихах, я знаю заранее и для себя уже на все ответил. Мне хотелось быть верным самому себе, и если даже меня сочтут грешником, я не устыжусь своего греха.

Хосе Марти.

Я бы сказала/написала тоже самое.

Недавно я заинтересовалась творчеством и биографией Хосе Марти. 

Он был поэтом, родом из Кубы, героем и символом кубинской революции.

Человек прямодушный, оттуда,

Где пальма растет в тиши,

Умирать не хочу я, покуда

Не родится стих из души.

Прихожу отовсюду, как чувство,

Уношусь в любые края,

С искусствами я — искусство,

На вершинах — вершина и я.

Я знаю много названий

Редчайших цветов и трав,

Знаю много гордых страданий

И смертоносных отрав.

Струились в ночь без просвета

Дождем на меня с высоты

Лучи чистейшего света

Божественной красоты.

Я видел, как светлые крылья

У прекрасных жен вырастали,

Я видел: из грязи и пыли

Бабочки вылетали.

Мужчину я видел: с кинжалом,

Вонзившимся в грудь, он жил,

Но ни разу вслух не назвал он

Той, кто жизни его лишил.

Душу, канувшую бесследно,

Два раза лишь видел я:

Когда умер отец мой бедный,

Когда ты ушла от меня.

Задрожал я лишь раз, — это было

В саду перед входом в сторожку,

Когда злая пчела укусила

В лицо мою девочку-крошку.

Раз в жизни был рад я безмерно,

Как в час настоящей удачи:

Когда приговор мой смертный

Объявил мне тюремщик, плача.

Слышу вздох над землей и водой,

Он, как ветер, коснулся нас,

Но это не вздох, это мой,

Это сын мой проснется сейчас.

Говорят, в самоцветах нужно

Искать и ценить чистоту,—

Оттого-то верную дружбу

Я любви всегда предпочту.

Я видел: орел был подстрелен

И взмыл к небесам голубым,

А гадюка издохла в щели,

Отравлена ядом своим.

Я знаю: когда мирозданье

Без сил, побледнев, затихает,—

Журча в глубоком молчанье,

Тихий родник возникает.

Рукой ледяной, но бесстрашной,

С восторгом и суеверьем

Я коснулся звезды погасшей,

Упавшей у самой двери.

В груди моей, год за годом,

Прячу боль, что сердце терзает:

Сын народа-раба народом

Живет и без слов умирает.

Все прекрасно, и все постоянно,

Есть музыка, разум во всем,

И все, как брильянт многогранный,

Было уголь, а свет — потом.

Я знаю, что толпы скорбящих

С почетом хоронят глупцов

И что в целом мире нет слаще

Кладбищенских спелых плодов.

Молчу, обо всем размышляю,

Не желаю прослыть рифмачом

И в пищу мышам оставляю

Мой докторский пыльный диплом.

Мне очень понравилось его подпись к сборнику "Исмаэлильо"

Сын,

Я верю в лучшее будущее человечества, в грядущую жизнь, в пользу добродетели и в тебя.

Если кто-нибудь скажет тебе, что эти страницы похожи на какие-то другие, отвечай, что я слишком люблю тебя, чтобы совершить подобное кощунство. Я написал тебя здесь своей кистью так, как видели мои глаза. Ты явился предо мной в праздничных одеждах. Когда я перестал видеть тебя таким, моя кисть перестала писать тебя. Поток этих стихов прошел через мое сердце.

Пусть же он дойдет и до твоего!

Открыла для себя музыку Bright Eyes, прослушала их альбом Fevers & Mirrors уже раз двадцать.  

Мне нравится слушать, понимать и разбираться в них.